Старик дожидался на облысевшем холме. Вдали, на горизонте, сверкал Ларион. Старинный шерстяной староиллариотский плащ трепыхался на боковом ветру, что свистел ему в уши, шелестя в склонявшейся под ним траве.

Он насвистывал мелодию, которую сам же и сочинил: «Это было так давно, что кажется, будто я родился с ней на устах».

Мистерианец вытянул руку. На прорезе рукава красовалась выжженная руна – вывернутая звезда.

К запястью, с небес, юрко спикировал степной орел.

— Кьяк! — дала о себе знать птица, усевшись на его руке с полевой мышкой в лапах.

— Пора к хозяйке, — напел ему сладким голосом иллариотец.

Он закрыл глаза, представив себе иное пространство из своих воспоминаний.

Под ногами заструились искры!

В следующее мгновение поляна сменилась мрачными стальными коридорами Игниса, полого солнца. Они обрастали металлическими пластинами, которые ткали фениксы, с каждым днем, словно это краб наращивал утерянный панцирь.

По коридору, в эскорте двух фениксов-воинов, гремя копытами, пронеслось плоское шестиногое существо. К его спине был прикреплен грузовой контейнер.

«Когда-то оно было разумным», — но Цели требовалась лишь сила существа для грузоперевозок.

Мистерианец нашёл её в одной из диспетчерских комнат. Некогда отсюда за жителями Теи наблюдали главные враги Цели – первотворцы.

Нынче же Авила переоборудовала зал в ристалище. Девушка ловко выпускала стрелы из лука, а пружинный механизм на её спине спешил подавать лучнице новые из колчана!

Блондинка остановилась, едва птица уселась ей на голову. Орел клюнул ту, потрепав за льняные волосы. Она улыбнулась отцу:

— В следующий раз сам надрессируешь себе зверушку!

— Уже давно надрессировал такую – обойдусь твоей компанией, — продемонстрировал он ей свою метку феникса-воина.

Спальное место, похожее на слоеный пирог из сшитых между собой подушек, было завалено полными от барахла рюкзаками. Более удобные кровати сооружать им не позволялось Целью: они не должны уподобляться аборигенам.

Внутри багажа Авилы был один хлам: камешки с янтарём внутри, коими нынче заменили гонцов, собранные за последние годы книги и прочие новомодные в Альтее штучки – всё, что представляло интерес для изучения быта аборигенов.

— Гляжу, тебе уже не терпится подняться, — заметил менестрель. — От тебя за версту разносятся мысли о скором возращении к ученикам. Как успехи у нашего монарха?

Авила быстро переменилась в настроении:

— Цепь приступила к освобождению Зентеи и Ультеи. С феерическим успехом там были основаны первые аванпосты. Сегодня на Игнис поступили первые экземпляры ресурсов Зентеи… Но про Альтею – ни слова! Мне казалось, мы должны были освободить всю Тею, а не по частям!

— Теноч дожидается наших результатов, — старец поглядел на мишени: стрелы в них живого места не оставили. — Монарх обязан быть расчетлив, ты же знаешь.

— Закончил лекцию?

Старик кивнул. Он махнул рукой:

— Птенцы с рунами монарха вылетели из гнезда. Это явно не входит в планы Чёрного Феникса. Думаю, пора и нам возвращаться домой! Наша персональная задача в Тее пока что выполнена, можно подниматься к ученикам.

Девушка сложила лук. Пружины, щёлкнув, покорно поддались. Вместо того чтобы тащить весь багаж на себе, Авила телепортировала его прочь в искрах.

— Идём, только шевелись живее, — пожаловалась лучница отцу. — Твоё старое тело не вынудит остаться меня здесь ни на секунду лишнего времени.

Мистерианец улыбнулся.

— В последний раз, когда ты была старухой, я не говорил ни слова о том, как страшно ты хрипела при попытке взобраться по лестнице.

— Старость мне не идет, зато тебе в самый раз!

Игнис, за считанные месяцы, из станции наблюдения превратился в железное гнездо фениксов. Однако его центр – Подъемник, остался верен прежнему дизайну первотворцов.

Вид Подъемника поражал. Зал без потолка!

«Сюда бы целиком поместилась вся Первая Академия, кою я запомнил в былую бытность».

Скопище цепей, спутанных крепче любого морского узла, спускались из бездны небес, крепясь к двум платформам. Подъемные платформы представляли собой ободок, в обхвате с жилой дом. К кольцу крепилась платформа поменьше – конструкция напоминала центрифугу, позволяя сохранить позицию поднимающегося, после выхода из миросферы.

На платформе их уже ожидали ранее перенесённые рюкзаки.

— Пора в истинно-реальный мир, — вздохнул мистерианец. — Прочь из Теи.

Авила поглядела на массивные цепи Подъемника. Каждое звено было размером с корову.

— Жаль, что фениксы не отправляют низшие расы, вроде нашей, в другие миросферы, — скривилась блондинка.

— Тея – наша родная миросфера, — упрекнул её старик. — Здесь тысячи и тысячи душ, которые нам предстоит спасти!

— Если бы не они, я бы наслаждалась жизнью в истинно-реальном мире. И не думала бы ни о каких миросферах.

— Наши сородичи вместо гонцов уже переговариваются по камушкам, а твои манеры всё ещё на уровне дикарки! — в шутку стукнул её по затылку старик. — Сколько там у тебя было времени, чтобы научиться следить за словами? Видать запамятовал… Напомни-ка, сколько нас не было в Альтее?

Иллариотец улыбнулся. Он знал, как его дочь относится к сочувствию в отношении их пропащей родины.

— Три эры и восемьдесят четыре года, отец, — нервно бросила Авила, — но…

— Знаю-знаю, фениксам пришлось ждать во много раз больше, — он помахал жар-птицам у механизма. Те навалились на вал, приводя Подъемник в действие.

Вокруг замельтешили зелёные точки, похожие на мотыльков.

— Я везу нашим ученикам новую песню: ларионскую!